Министерство сельского хозяйства РФ фгоу впо «Самарская государственная сельскохозяйственная академия» - страница 17

^ 4.12. Геополитический выбор России

Решающий геополитический выбор был осуществлен Россией в 988 году. Маргинальное положение между Востоком и Западом превращало подобный выбор в своеобразную «точку бифуркации», то есть теоретически история России могла бы пойти по совершенно другому сценарию, в отличие, например, от истории чехов или поляков, которая была практически предопределена непосредственной близостью к католической Европе. Как известно, выбор был сделан в пользу православной Византии, что оставило исторически нереализованными такие геополитические возможности как интеграция в структуры католической Европы, союз с мусульманским Востоком и даже построение иудейского государства по типу Хазарского каганата. На тот период положение Византии было достаточно устойчивым, и именно за ней стояла наиболее мощная культурная традиция, непосредственно восходящая к античным временам.

Однако геополитический союз Византии и России был союзом «малого» со «старым», если следовать в фарватере историософской концепции К. Леонтьева78, что и обусловило его историческую недолговечность. В результате Россия оказалась в геополитическом одиночестве, подобное которому наблюдается, пожалуй, только у Китая и Индии, да и то в гораздо меньшей степени, поскольку вокруг этих центров сложился пояс тяготеющих к ним самодостаточных культур: японской, корейской, бирманской и др., чего нельзя было сказать о Русском государстве времен Ивана Грозного.

Своеобразное историческое сиротство обусловило естественное желание найти новый центр притяжения взамен утраченного византийского. Отсюда маниакальное тяготение к христианской Европе, наблюдающееся на протяжении всей Новой российской истории. Последнее вызывает устойчивую ассоциацию с ситуацией, часто наблюдающейся в животном мире, когда потерявший родителей детеныш пытается прибиться к новой семье, а новоявленная мамаша активно его отталкивает. Психологически отношения России и Европы строятся в рамках дихотомий «низкого» и «высокого», «провинциального» и «столичного», наконец, «обожания» и «презрения».

Сравнивая себя с европейцем, русский всегда осознавал свою культурную ущербность и вторичность, особенно в свете мирового господства западной цивилизации, которое начинает обретать реальные контуры мировой колониальной системы уже с 16 века. Отсюда такое странное явление как смердяковщина, впервые объективированное Достоевским, но так и не получившее развернутой интерпретации в рамках отечественной философии. Как известно, соответствующий антигерой искренне сокрушался по поводу победы России в Отечественной войне 1812 года. Последнее, по его мнению, противоестественно, поскольку глупая нация одолела более умную, а, по идее, все должно было быть наоборот.
^ 4.13. Смысл смердяковщины

По нашему мнению, смердяковщина есть ключевая основоструктура коллективного бессознательного русского народа. Примечательно, например, что Наполеон всегда воспринимался в России как недосягаемый личностный образец, причем, именно ему, а не Кутузову, посвятили прочувствованные гениальные стихи такие столпы русской словесности как Пушкин и Лермонтов. Если добавить нечто сегодня полузабытое, а именно, что Кутузов, наряду с поручиком Ржевским, был в свое время одним из излюбленных персонажей русских анекдотов, ситуация предельно проясняется. Наполеон – гений, потому что европеец, а русский человек, который смог успешно противостоять ему, может претендовать только на лавры комического персонажа.

Обращаясь к более современным временам, можно указать на странное амбивалентное отношение к Гитлеру и фашизму, воспринимаемое общественным сознанием, по большей части, поверхностно-истерически. Теория и практика гитлеризма – сплошной сгусток ненависти к «скотоподобным славянам», которых по большей части следует стереть с лица земли, а остатки превратить в бессловесных рабов. В данной связи следует отметить, что Европа всегда глубоко презирала Россию как отсталую, дикую страну, представляющую постоянный источник угрозы и беспокойства, однако, будучи высококультурной общностью, она не демонстрировала свое презрение в таких экстремальных формах, как это делал Гитлер, отбросивший высшие культурные формы и позволивший, тем самым, аутентично проявиться внутренней природе фаустовского человека в ее первозданной естественности79.

В свете сказанного любое преклонение перед гитлеризмом представляется в России заведомо невозможным. И, тем не менее, это массовое явление коллективного бессознательного. Действительно, различия между Гитлером и Наполеоном не столь уж существенны. Гитлер создал идеальную военную машину, которая позволила Германии некоторое время успешно противостоять всему человечеству. Именно осознание этого военно-политического совершенства, особенно на фоне перманентного загнивания советской государственности в 70 – 80-е годы ХХ века, не могло не затронуть национальные смердяковские комплексы. И то, что личность Гитлера все еще не поэтизируется в отечественной литературе, как это произошло в свое время с личностью Наполеона, объясняется вовсе не внутрироссийскими, а новыми западными реалиями.
^ 4.14. Экзистенциальное своеобразие России

Суммируя сказанное, можно констатировать, что Россия – это, пожалуй, единственная культурно-историческая общность на планете, которая стала великой, не ценя и не уважая себя. Здесь можно безбоязненно редактировать священные книги, как патриарх Никон, видоизменять грамматику, календарь, политическую систему и даже социальный строй. Кстати, главная причина крушения коммунизма в СССР заключается не в каких-то внутренних противоречиях советского режима, а исключительно в том, что Запад так и не пошел по социалистическому пути. Проще говоря, Россия не хочет быть Востоком и не может быть Западом. Мы не ценим и не культивируем то, что только одно и позволяет нам продолжать существование как культурно-политическая целостность: свое геополитическое одиночество.

В результате любые политические решения в стране, как правило, оказываются фатально суицидальными: страна-самоубийца постоянно пребывает в состоянии столкновения с гораздо более сильными и совершенными противниками, как в омут бросается в огонь гражданской войны, разворовывает себя и спивается, топчет свои святыни и алтари: сначала старые, потом новые. Само существование России – это геополитическое чудо, заставляющее поверить в божественное провидение.

И все исключительно потому, что страна-подросток, о которой в разное время говорили Чаадаев80 и Маяковский, фатально не может стать взрослой, оглядываясь в своем сиротстве на старую черепаху-Европу. Конечно, можно попытаться продлить свое детство до 20-25 лет, но в 40 лет это уже страшно, а в 60 – просто смешно. Учитывая наш почтенный цивилизационный возраст, клонящийся к старости, нет смысла и далее испытывать божественное провидение. Следует, наконец, начать жить своим умом, не заменяя его механическим копированием западных цивилизационных структур.

5909860212381202.html
5909920127861043.html
5910069913838458.html
5910174553697784.html
5910261118451881.html